Александр Гутин

Поэзия и проза

В лифте

       Я, конечно, человек очень толерантный. Даже слишком для бывшего пионера. Но, блядь, как говорится, я ждал упрёков, но не оскорблений!
       Завтракал в ресторане гостиницы на третьем этаже. Вызываю лифт, чтобы поехать к себе на тринадцатый. Лифт открывается, а внутри два бородатых парня в ярких одеждах. Вижу, что иностранцы ибо на голове у них фейс, а не лицо. Короче, сразу понятно, импортного производства товарищи.
       Я и сам в Киеве импортного производства, но этого не ощущается. Нас из сырья одного и того же поставщика лепили, а эти прямо не наши.
       — Ап?- спрашиваю на инглише. Мол, вверх?
       — Ап, ап!- отвечает тот, что пониже.
       Вхожу в лифт и становлюсь третьим бородачом. Чисто три богатыря с картины Васнецова.
       И тут произошёл какой-то фраппирующее опиздошивание. Тот, который пониже, схватил палец того, который повыше и начал сосать. Натурально. Как писю. Вы не подумайте, я просто такое в порнухе видел.
       Я от удивления аж в стенку лифта вжался.
       Тот, который повыше, как мне показалось, гневно палец изо рта товарища выдернул.
       Ну, думаю, молодец, щас он ему втащит, чтобы знал, как в общественном месте устраивать сосание чужих пальцев!
       Но нет. Я ошибся. Это был не гнев, это была страсть, блядь! И он мелкого сгрёб за жопку и мощно засосал! Прямо бородой в бороду, сука!
       А это лифт! Причём пассажирский! Не грузовой! Кто не в курсе, это маленькая коробочка, куда от силы втроём мы и поместились! И вот я, стою, вжатый в стенку задницей между двух сосущихся мужчин! Как охнуевший Алёша Попович, наблюдающий за любовной интригой Добрыни Никитича и Ильи, сука, Муромца!
       Я крепко зажмурился и тихо, но отчетливо протяжно выдохнул:
       — Ебааааааааать….
       А потом испугался ещё больше. А вдруг они русский понимают?! А вдруг они воспримут это не как внезапно вырвавшееся междометие, а как глагол? Как руководство к действию?! И ладно если друг друга начнут, а если заметят, что я тоже тут?! Их явно больше! И они не такие уж и дрыщи!
       И я аж присел, вжимаясь в стенку лифта ещё больше, очень желая стать незаметным, а лучше невидимым.
       Но тут лифт остановился на десятом. Мелкий сунул руку в шорты длинному, и создав такую кинетическую фигуру, они вышли, оставив меня одного.
       С третьего до десятого. Семь этажей погружения в жестокий мир империализма. Ну, его нахуй. В следующий раз если кто-то в лифте будет, буду ждать следующего.

Александр Гутин. Поэзия и проза © 2016 a-gutin