Александр Гутин

Поэзия и проза

Евангелие от Иуды

       Повелся Витя на большие деньги, ох, повелся. Ну, а как не повестись было? Витя и сам понимает, что таких деньжищ ему в жизнь не заработать. Годков Вите за тридцаточку, образование никакое, когда-то со второго курса политехнического погнали, а к новой учебе как-то не прибился. Делать что-то такое, за что деньги такие заплатили бы Витя не умеет. Работничек из него аховый, еще тот работничек. То там устроится, то здесь. Долго не на одном месте не держится по разным причинам. В основном из-за бесполезности своей.
       Имущества у Вити мало: норка однокомнатная в хрущобе, от мамули осталась. Жаль мамулю. Единственный человек, который Витю любил за просто так.Эх, мамуля, мамуля, словно в насмешку назвала ты сына Виктором. Какой же он победитель? Ну, да мамуля откуда знала-то что все так вот получится?
       В норке мебелишко какое-никакое. Старье в основном, дрянь, не мебель. Из нового только пылесос. Да и то, Витя его намутил за полцены на распродаже.
       Еще у Вити жена есть. Лилия Владимировна. Но Витя ее за ценность не очень-то и считает. Он вообще не думать о ней старается и не замечать. Потому как, если совсем уж честно, побаивается Витя жену свою. Она в витиной ассоциативной цепочке стоит в одном звене со страхом. Ложка- еда, чашка-питье, кровать-сон, жена-страх.
       Собственно, вот и все. Больше у Вити отродясь ничего ценного не было.
       Ах, да, у него ведь дочка есть десяти лет от роду. Но Витя ее видет редко, потому что сразу после ее рождения, ее к себе теща забрала. «Нечего ребенку с дураком жить»,-сказала. Витя не возражал.
       Тещу в витино имущество записывать не станем, так как сама теща спит и видит, чтобы тещей витиной перестать быть. Лилия Владимировна, жена которая, тоже не прочь от Вити уйти хоть куда-нибудь. Витя и подавно не против. Да только что-то ничего не происходит. Живет Лилия Владимировна в витиной хрущобе, никуда не уходит. А Витя не гонит-боится.
       Вот такой человечек этот Витя. А тут такие деньжищи! Ну, как было не повестись? Никак.
       Началось все как-то внезапно. Витя соседу Лукову крестовик подавал. Луков сам домкрат поставил под свою «одиннадцатую», готовился болты скручивать на колесе, а Витя как раз ему крестовик для этого и подавал, что тут такого?
       Вдруг двое подходят. Одинаковые почти. Только левый с усами.
       -Вы- спрашивают-Виктор?
       -Я- отвечает Витя, а сам удивляется, Виктором его не часто называют, в основном Витей.
       Эти двое его тут же под локотки и в подворотню, Витя даже испугаться не успел, так и пошел с ними с крестовиком в руках.
       В подворотне остановились, Витю к стенке обшарпанной прижали:
       — Назаров твой родственник?- спрашивают.
       Витя ни жив ни мертв кивает, мол, его родственник.
       Правда не понятно кто он Вите, этот Назаров, то ли троюрудный брат, то ли внучатый племянник. Дальний какой-то родственник.
       О Назарове этом отдельная история. С Витей они ровесники примерно. Да только если Витя по жизни мается, Назаров этот наоборот нормально так устроился. С детства самого Назаров заводилой был, пацаны за ним косяками ходили. Хулиганили бывало, так, по мелочам. Назаров сам умный парень, учился всегда лучше всех, потом и вовсе избранным себя почувствовал. Учителя его любили, друзья его любили, все его любили. Вите иногда тоже казалось, что он Назарова любил. Но не любил, конечно, так, завидовал немного. Хотя не смертельно завидовал. Чего завидовать тому, чего у тебя не будет никогда?
       Подросли, Назаров в вуз пошел, там тоже звездой считался. Попутно бизнесом занялся. Все-то у него получалось. Только бизнесмен из него хоть и успешный, да какой-то странный получился. Под себя Назаров не греб, на мерседесах-шмерседесах не ездил, одевался скромно, а деньги казначею своему сдавал, Петьке Апостолову. Витя Петьку не долюбливал, скользкий тип, глазки бегают и бороденка на лице козлиная.
       В девяностых в городе совсем плохо стало. Народ отсюда валом валил, хлебозавод единственный разорился. Спасибо Назарову, выкупил предприятие. А потом винзавод открыл, чтоб было где народу работать. Стал людей хлебом кормить да вином поить. Цены вполне себе дешевые, пенсионерам так вообще бесплатно.
       Все было бы хорошо, кабы Назаров в политику не полез. Конфликт у него случился с главой местным Сидоровым. С чего все началось Витя не знал, откуда? Только Сидоров как с цепи сорвался. Рейдеров на винзавод послал, ментов на Назарова науськал, те ему таких дел нашили, что другой бы все активы слил и в какой-нибудь Лондон улетел пережидать бурю.
       Только не Назаров. Тот скрывался где-то, а из подполья жалобы в Москву писал, мол, пытаются упечь невинно. Верил Назаров в справедливость, потому как сам был справедливым и честным.
       Так вот, те двое одинаковых об этом самом Назарове у Вити и спрашивали. А Витя ответил.
       -Ну, если твой родственник, то знаешь где он сейчас?- спросил левый с усами.
       -Откуда?- отвечает Витя- Честное слово, не знаю.
       -Честное, говоришь?
       -Честное- кивает Витя.
       -Ладно- соглашается второй безусый- А помочь его найти сможешь? Нам очень он, понимаешь ли, нужен.
       -А зачем он вам нужен?-интересуется Витя, а сам крестовик сжимает на всякий случай.
       — По важному делу- отвечают- Зачем же еще? Ты, Виктор, крестовик-то дай нам подержать, а то тебе наверное тяжело.
       -Да нет, нормально- говорит Витя, но левый с усами крестовик уже забрал.
       -Ты вот что, Виктор, помоги нам найти родственника своего, а мы тебе за это денег дадим- улыбается безусый.
       Витя очень удивился. Но даже не потому, что ему Назарова сдать предлагают, а тому, что ему, Вите, кто-то хочет дать денег. Стал, Витя, рот открыл от удивления, а что сказать и не знает.
       -Тебе-то что терять- продолжает безусый- Ничего. Кто тебе этот Назаров? Вода на киселе. Он тебе хоть раз денег давал? Не давал. А мы дадим.
       Тут левый с усами из кармана бумажку достал и Вите показывает. А на бумажке цифра тридцать, а потом еще несколько нулей.
       Тут Витя не выдержал и повелся. Ну, а как не повестись было? Это же такие деньжищи! Сразу все проблемы махом решить. Купить себе новую норку, а ту, мамулину, которая в хрущобе Лилии Владимировне оставить, пусть себе живет. И не бояться больше ничего. Дочку, конечно жалко, теща потом его на порог не пустит, ну, да Витя с такими деньгами что-нибудь придумает наверное.
       Не выдержал Витя, повелся на большие деньги, согласился.
       Двое ему руку пожали и пообещали завтра придти.
       Витя к тетке Кате в тот же вечер пошел. Тетка Катя мама назаровская. Посидели, мамулю витину вспомнили, выпили по сто пятьдесят. Тетка Катя холодцом угостила. Витя тетке ерунду наплел. Мол, уйти от жены решился, надо бы квартирку снять, а денег откуда у Вити? Может сын ее, Назаров, помог бы по родственному? Тетя Катя захмелела, с пониманием отнеслась, рассказала Вите, что Назаров в деревне прячется временно, что рад будет видеть родственника, попросила сыну холодца передать. Витя согласился конечно.
       Назавтра пришли те же. Витя деньги вперед попросил. Те спорить не стали, вынули пачку ассигнаций, попросили пересчитать. Витя взял и про деревню рассказал. Левый с усами поблагодарил, а безусый молча руку пожал.
       Короче, Назарова повязали в тот же день. Судили. Прокурор странный попался, все жалел Назарова, вел себя как-то не по-прокуророски. Но судье-то что. Его Сидоров уже давно проинструктировал. Закрыли Назарова.
       Но Сидорову и этого мало было, чем уж ему Назаров насолил, не понятно. Но зря, зря, тот в политику полез. Ошибку допустил непоправимую.
       Одним словом, на пересылке Назарова к нарам привязали крестом, руки в стороны и оставили на морозе. Правда кто-то из блатных, особенно сердобольный, сжалился над страдальцем, заколол его заточкой прямо в сердце. Не стало Назарова.
       А Витя с чего-то мучиться стал. Деньги не в радость, как получил, так и лежат стопочкой в ящике для инструментов, чтобы Лилия Владимировна не нашла. Пытался взять, купить что-нибудь, да не смог. Сил нет, сердце болит, мучения одни.
       В городе же буча началась, стали общак назаровский искать. Петька Апостолов исчез бесследно вместе с деньгами. Искали долго, но того как корова языком слизала. Шептались, что Петьку в Италии видели, ни то в Риме, ни то еще где-то. Но толком никто ничего не знал. Так и замяли вопрос.
       Сын Сидорова хлебозавод себе забрал. Ничего вроде, работает.
       А Витя все терзался, до психушки себя довел, месяц наблюдался, вроде на поправку пошел, выписался. А на следующий день повесился, дурак. Прямо за домом на осинке.
       Лилия Владимировна после его смерти неожиданно похорошела, в Египет съездила, ремонт, говорят, затеяла и у Лукова его «одиннадцатую» купить хочет. Луков пока думает, но скорее всего согласится.

Александр Гутин. Поэзия и проза © 2016 a-gutin